Правоохранительная система нашей страны прогнила
насквозь: это, к сожалению, факт. От замены милиционеров на полицейских не изменилось ровным счетом
ничего, как, впрочем, и от других, казалось бы, куда более серьезных новелл в
законодательстве, призванных стоять на страже коррупции в правоохранительных
органах и судебном корпусе.
Хотя, следует признать, что «моду» на заказные
уголовные процессы в страну привнесли вовсе не представители правоохранительных
органов. Ни для кого не секрет, что самые громкие из подобных дел инспирируются
на самом верху. И, начиная с дела руководителей «Юкоса», якобы укравших у
страны чуть ли не больше нефти, чем эта компания добыла за годы своего
существования, уголовный процесс – лучший способ выведения из игры политических
оппонентов, им сочувствующих или просто неравнодушных граждан.
Дело Навального,
дела участников «беспорядков» на Болотной площади, дело безбашенных девочек из
«Pussy Riyot», недавний наезд правоохранителей на Павла Дурова – события из
этого ряда, получившие широкую огласку просто потому, что замолчать их на
нынешнем этапе развития общества просто невозможно. Но существуют десятки и
сотни подобных дел, совсем неизвестных обывателям, или имеющих локальную известность
на уровне одного региона, города, села. Иногда – когда в центре дела стоит
широко известная персона, или человек из медиасреды – об этом становится
известно, в противном случае – мы об этом можем никогда не узнать. Уголовное
преследование екатеринбуржца Евгения Ройзмана, суд над архангелогородским
помором Иваном Мосеевым (с обвинением – страшно подумать – в измене родине),
дело в отношении шеф-редактора уже исчезнувшего интернет-портала «Ура.ру»
Аксаны Пановой, 8 лет тюрьмы якобы за наркотики для жены активиста «Другой
России» Таисии Осиповой – самые громкие из «негромких» дел, сшитых по заказу
все той же власти. Федеральной, региональной, местной – не важно, у нас же
вертикаль.
Понятно, что особых бонусов за участие в таких
процессах представители правоохранительных органов не получают (в отличие от
реальных наказаний за отказ от участия). Но, видимо, в качестве благодарности
власть регулярно закрывает глаза на участие правоохранителей в куда более
выгодных для последних экономических конфликтах. И – как показало дело
Магницкого – порой не только закрывает глаза, но всеми правдами и неправдами
пытается оправдать «зарвавшихся» служителей закона.
Вообще, предприниматели для правоохранительных
органов воистину золотое дно. Вот где можно разгуляться без особого риска
нарваться на неприятности. Бывают, конечно, конфликты интересов, но, по
сравнению с лихими 90-ми, их не так много. Ведь с тех пор количество
«крышующих» «контор» резко сократилось, остались в основном те, что имеют в
своем наименовании буквы МВД, ФСБ, СК, слова «прокуратура» или «суд». Остальные
либо ушли в небытие, не выдержав конкуренции, либо частично срослись с
вышеназванными. И когда в небольшом подмосковном городе местный журналист как обо
всем известном факте сообщает, что нынешнего главу УВД на должность поставили
братки из соседнего городка, а прокурорские, напротив, сидят на зарплате у
недавно вошедшего в город авторитетного бизнесмена – сразу начинаешь лучше
понимать до того казавшиеся странными городские процессы.
Основные формы подобной «работы» правоохранителей
хорошо известны: «крышевание» тех, кто платит, и «наезды» на тех, кто,
соответственно, не платит. Последнее может происходить по заказу конкурентов, а
может и по собственной инициативе – исключительно ради расширения собственного
ареала питания. Технология простая – возбудить уголовное дело, а потом – если
появится стимул – закрыть, если не появится – довести до победного конца и
премию получить, или медаль на грудь. Вообще, складывается ощущение, что предприниматели
в нашей стране с нашими законами – самая незащищенная часть общества. Как
недавно эмоционально высказался адвокат Михаил Барщевский, «у нас Уголовный
кодекс эпохи социализма. Через него красной нитью проходит, что предприниматель
— жулик». А вот формулировка из доклада Экспертного совета при
бизнес-омбудсмене Борисе Титове: уголовное преследование бизнеса сейчас
«является основной формой заказных уголовных дел, нацеленных на отъем
собственности и заключение собственника за решетку». И как результат: только за
2009-11 годы свыше 600 тысяч человек – каждый шестой предприниматель России -
привлекалось уголовной ответственности по предпринимательским статьям, почти
111 тысяч было осуждено, более 12 тысяч находятся в местах лишения свободы.
И это – только видимая часть айсберга. Ведь после
того, как в 2010 году вступило в силу положение о том, что проходящих по
«бизнес»-статьям запрещено помещать в СИЗО на время следствия, правоохранители
начали активно добавлять к «предпринимательским» обвинениям общеуголовные,
включая сюда банальный подброс наркотиков, и «закрывать» бизнесменов уже по
этим статьям. Сколько из сотни тысяч подобных приговоров в год относится к
предпринимателям? Скольким из каждой такой сотни тысяч наркотики подбросили?
Такой статистики, разумеется, нет.
Но если кто-то подумает, что раз он не занимается
ни политикой, ни бизнесом, законопослушен, верит в нужного, общепринятого бога,
то ему не грозит заказное уголовное дело – он сильно ошибается. В повседневной
жизни каждого случаются пересечения с чьими-то бизнес интересами. Например,
конфликт с управляющей компанией по поводу текущей крыши может стать причиной
повышенного интереса к человеку местного участкового, работающего «крышей»
управляющей компании. В заказное уголовное преследование может вылиться любой
бытовой или даже семейный конфликт – особенно если речь идет о разделе
имущества или наследстве. Зачастую, давление на руководителя начинается с
«наката» на его подчиненных, так что от тюрьмы по заказному делу не должен
зарекаться никто – в полном соответствии с народной мудростью.
Один из самых ярких примеров подобных заказных дел
последнего времени – случай в Челябинске, где обвинение в получении взятки (200
тысяч за устройство ребенка в школу) предъявлено одному из лучших Челябинских
педагогов, автору ряда уникальных книг и методик, директору лицея № 31
Александру Попову. По словам осведомленных местных журналистов, «задержание с
поличным» выглядело так: в кабинет Попова вошел его старинный, еще школьный
товарищ, положил на стол конверт, и через секунду в комнату ворвались полицейские.
Репутация педагога такова, что даже губернатор региона Михаил Юревич выступил в
его защиту, заявив, что «здесь может быть и провокация». «Мы знаем, что у
директора 31-го лицея до этого был конфликт с правоохранительными органами, и
он вылился в публичную сферу», отметил Юревич. То, что губернатор одного из
крупнейших российских регионов легко допускает возможность провокации со
стороны правоохранительных органов – это само по себе многое значит.
Кстати, если говорить о губернаторах и вообще о
чиновниках, то в зоне риска – каждый из них. Такова российская реальность:
практически любой представитель власти может легко попасть в жернова этой
власти. Что время от времени и происходит, быть может, не так часто, как нам
хотелось. Как поет в одной из своих песен от имени российского чиновника Семен
Слепаков,
Когда в стране наступает очередной трындец,
Таких как я вызывает он в свой мрачный дворец,
И, крепко сжав ягодицы, мы слушаем строгую речь,
И ждем напряженно, кого покарает сегодня Дамоклов
меч…
Последним из таких, попавших «под раздачу» стал
Ахмед Билалов – после критики со стороны Путина за срыв подготовки к Олимпиаде
в Сочи, как грибы после дождя стали возникать уголовные дела в его отношении,
после возбуждения которых господин Билалов предпочел не возвращаться из-за
границы. Остальные ждут и боятся:
В стране объявлена вроде борьба с такими как я,
Но я еще на свободе, и здесь же мои друзья.
Где логика, я не вижу, над этой загадкой бьюсь,
Ведь я же так всю Россию сп…у, пока я его боюсь…
Впрочем, заметьте, мы вовсе не говорим о виновности
или невиновности того или иного человека. Мы говорим о принципах возникновения
подобных уголовных дел, о принципах, которые в нашей стране, к сожалению, давно
стали нормой жизни.
Комментариев нет:
Отправить комментарий